Душа народа
Юрий Александров и его коллектив представил петербургской публике очередной раритет: вампирские страсти в «Санктъ-Петербургъ Опере» были разыграны эффектно, а спето о них — качественно.
Камерный музыкальный театр «Cанктъ-Петербургъ Опера» вот уже 36 лет открывает зрителю неизвестные или давно позабытые оперы. Так, в конце 1990-х он получил свою первую «Золотую маску» за «Песнь о любви и смерти корнета Кристофа Рильке» современного немецкого композитора Зигфрида Маттуса: такого у нас не делал никто. Еще одно направление, в котором работает театр: забытые русские оперы – среди них самое громкое возрождение это, конечно, «Эсмеральда» Даргомыжского. Александров ставил у себя и ушедшее из нашего театрального контекста советское наследие – «Октябрь» Мурадели, «Молодую гвардию» Мейтуса и «Севастопольцев» Коваля. Среди прочих редкостей на сцене театра — спектакли, показывающие западное видение России: «Петр Первый» Доницетти и «Иван Грозный» Бизе.
И вот в афише новый раритет — опера немецкого романтика Генриха Маршнера «Вампир». В 1831-м ее российская премьера прошла в московском Большом театре, через два года была поставлена в петербургском Большом Каменном театре, была весьма популярна у тогдашней публики, но с тех давних пор у нас не возобновлялась – современный слушатель ее совершенно не знает. Про Маршнера, автора восемнадцати опер, и его «Вампира», самого известного его сочинения, вспоминают сегодня разве что на родине, в Германии – там это произведение время от времени появляется в репертуаре театров.
Маршнер — профессиональный и плодовитый, но не первого ряда композитор — слушая того же «Вампира», очень сложно уловить индивидуальный стиль. Его музыкальный драматизм – явно бетховенского плана, стилистика сочинения – среднестатистическая романтическая, а над каждой нотой витает дух гениального Вебера. Кстати, Вебер, являвшийся не только законодателем музыкальной моды, но и главой оперного театра в Дрездене благосклонно отнесся к Маршнеру, поставив у себя его вторую оперу «Генрих IV и д’Обинье».
Безусловно, Маршнер – профессиональный, мастеровитый композитор, не лишенный таланта. Он прекрасно чувствует оперный жанр, ловко управляется с его формой. Как талантливый драматург использует принцип контраста, противопоставляя мистическое комическому, а трагедийное бытовому, причем делает это, целенаправленно ведя слушателя к кульминации. Он не лишен и мелодического дара – немецкая вокальная лирика, бурно развивавшаяся в те годы в творчестве Бетховена, Шуберта и того же Вебера, дала к моменту появления «Вампира» уже немало совершенных образцов, но Маршнер – не просто искусный подражатель, но автор, тонко чувствующий национальный характер и способный выразить его в музыкальных формах. И все же веберовское начало в том же «Вампире» очень сильно – и в сюжетных коллизиях, и в музыкальном языке, и в самом методе изложения музыкальных мыслей чувствуется грандиозное влияние «Вольного стрелка». Впрочем, все немецкие композиторы были очарованы самой известной оперой Вебера, не исключая и начинающего свой путь Вагнера. Последний вдохновлялся при этом и «Вампиром», например, когда творил своего «Летучего голландца»: Маршнер и его главный опус тогда были невероятно популярны.
Либретто к «Вампиру» написал Вильгельм Август Вольбрюк на основе одноименной пьесы Генриха Людвига Риттера: для романтического театра того времени фантастические мотивы, окрашенные в мрачные тона были привычными. Сюжет «Вампира» вполне мог бы быть конкурентоспособен и сегодня – не зря по его мотивам в начале 1990-х телекомпания ВВС сняла мыльную оперу с текстами Чарльза Харта, либреттиста всемирно знаменитого мюзикла «Призрак оперы». На шабаше нечистой силы Повелитель тьмы ставит условие вампиру лорду Рутвену – чтобы остаться на земле еще на год, тот должен до полуночи принести в жертву трех юных невест. С первыми двумя у Рутвена получается все легко и непринужденно – благодаря легкомысленности и любвеобильности девушек, а вот с третьей, по имени Мальвина, возникают проблемы – она любит юного Эдгара и не собирается поддаваться Рутвену. Однако настойчивость вампира не знает границ, он уже почти у цели, ведя Мальвину под венец, но в последний момент набравшийся храбрости Эдгар разоблачает демона и тот проваливается в преисподнюю: у оперы счастливый финал.
Технически «Вампир» вовсе не прост: это зингшпиль, то есть опера, в которой время от времени появляются разговорные сцены (в петербургской постановке они идут по-русски, в отличие от пения, которое идет на немецком), то есть певцы должны себя проявить и как драматические актеры. Кроме того, опера густонаселена: кроме баритона-протагониста тут необходимы три виртуозных сопрано, четыре тенора, столько же басов – и у каждого есть очевидные сложности в партиях. Также в обилии разнообразные хоровые сцены (то хористы должны изображать призраков и демонов, то веселящихся бюргеров и пейзан) и присутствует насыщенный и бравурный оркестр. Словом, не каждый театр возьмется за такой материал – не каждому он по силам.
В «Санктъ-Петербургъ Опере» превосходная крепкая труппа – театр выставил на премьеру оперы четыре полноценных состава исполнителей. В первый премьерный вечер это были брутальный баритон Алексей Пашиев (Рутвен), блестящая колоратура Евгения Кравченко (Мальвина), витальный тенор Ярамир Низамутдинов (Эдгар), чувственное сопрано Софья Некрасова (Эмми, одна из жертв вампира), яркое характерное меццо Наталия Кочубей (Сусе – комический персонаж из народа) и целый ансамбль зычных басов (Валерий Каула – Дэйвнаут, Кирилл Иванов – Беркли, Иосиф Пилиев – Блант, Артем Савченко – Грин). Они показали прекрасный уровень не только в сольных партиях, но и ансамблях. Не идеально исполненным получилась разговорная часть – тексты звучали порой прямолинейно и нарочито, хотелось бы большей непринужденности.
Музыкальное полотно собрал молодой маэстро Максим Вальков – ему удалось добиться динамичного прочтения, полностью раскрывающего характер бурной, контрастной партитуры Маршнера. Несмотря на камерные масштабы сцены и весьма экспрессивный оркестр, Вальков сумел нигде не затенить певца, всегда оставляя его на первом плане, что соответствует логике раннеромантической оперы.
Юрий Александров решил не отягощать подачу незнакомой для зрителя вещи излишней концептуальностью. Действие оставлено в средневековой Шотландии, герои одеты соответствующе, вампир, скалясь, демонстрирует публике окровавленные клыки, обитатели преисподней – вылитые химеры с карнизов Нотр-Дама. Пространство сцены организовано в виде ступенчатого подиума, что помогает создать многоплановость. Там и тут со стен смотрят фрагменты скелета: маститый художник Вячеслав Окунев «украсил» их рентгеновскими снимками человеческих конечностей. Словом, зрителю не дают забыть, что им рассказывают историю про нечисть и смерть.
Фотографии предоставлены «Санктъ-Петербургъ Оперой».
Читайте также:
